Елена Привалова: «Моя задача - расширять границы знакомого»

Вас знают в Москве по фестивалю «Органные вечера в Кусково», который проходит в музее-усадьбе вот уже 16 лет и бессменным художественным руководителем которого вы являетесь. Как возникла идея проводить «Органные вечера» на еще одной площадке?

Я давно думала о том, что хотела бы найти еще одно камерное пространство для концертов в Москве. Хотя органной музыки сегодня стало в несколько раз больше, чем 17 лет назад, когда я начинала фестиваль в Кусково, для такого огромного города ее по-прежнему недостаточно.

В июне этого года меня пригласила на чашечку кофе Валерия Ермилова, которая раньше была концертным менеджером в Кусково. Часть административной команды музея перешла работать в Есенин-центр, в том числе Ксения Немова, прежде занимавшая должность заместителя директора музея Кусково, а теперь возглавляющая Московский государственный музей С.А. Есенина. Все началось с приятного кафе и очень теплой атмосферы. А потом мне показали камерный зал и предложили сотрудничество.

В зале стоял прекрасный красный Blüthner. Мне сразу понравились и само пространство, и доброжелательность администрации. Сначала я думала, что здесь можно делать просто камерные концерты, но довольно быстро поняла: моя профессиональная сфера — органная музыка, именно в ней я могу сделать гораздо больше. Так и возникла мысль, что Есенин-центр станет для меня еще одним органным домом в Москве.

Я сознательно сохранила первую часть названия — «Органные вечера». Мне хотелось обозначить преемственность, чтобы слушатели видели связь двух проектов и понимали, что у них один художественный руководитель. Но организационно это два совершенно самостоятельных проекта, объединенных главной темой — органной музыкой.

Новый цикл — частная независимая инициатива, без государственной или спонсорской поддержки, поэтому первое время своеобразной финансовой подушкой для него станет фестиваль в Кусково. Я прекрасно понимаю, что в наше непростое время невозможно мгновенно обеспечить аншлаги и вывести новый проект на самоокупаемость. Но очень надеюсь, что слушатели захотят открыть для себя новый зал, и со временем на каждом концерте будет аншлаг. Тем более что для этого нужно всего сто человек!

Дворец Шереметевых в Кусково обзавелся органом при вашем самом активном участии. Теперь новая площадка — и новый орган?

Да. В Кусково собственный орган появился только спустя пять лет после начала фестиваля. Первые годы, до моего отъезда в Ригу, концерты проходили на моем личном трехмануальном инструменте, затем несколько лет мы арендовали орган. В какой-то момент стоимость аренды увеличилась в несколько раз и стала сопоставима едва ли не с половиной стоимости нового инструмента. Хотя денег у меня тогда практически не было, мне удалось приобрести отличный трехмануальный Viscount Sonus 60. Часть средств удалось собрать с помощью краудфандинга на «Планете»: около 400 тысяч рублей при стоимости органа примерно 900 тысяч.

В этот раз все оказалось еще сложнее. Новый инструмент стоит около 1 миллиона 700 тысяч рублей, и мне пришлось взять кредит. Я снова открыла сбор на «Планете» — на этот раз на символические 70 тысяч рублей. Рассчитывала в том числе на поддержку коллег, ведь новая площадка — это не только мой личный проект, но и новая возможность для работы многих органистов. В итоге поддержали буквально единицы, и удалось собрать около 40 тысяч.

Но я искренний энтузиаст и действительно болею за органную музыку, поэтому просто иду вперед и делаю то, что могу. Для меня принципиально важно, чтобы здесь звучала настоящая органная музыка.

Теперь в Есенин-центре установлен великолепный трехмануальный Viscount UNICO CLV8, который в каталоге производителя даже обозначен как кафедральный концертный орган. Для нас, органистов, это большая удача. На нем можно исполнять практически весь репертуар — от ранней музыки Фрескобальди и Муффата до грандиозных французских симфонических полотен и современной музыки.

Поначалу я думала, что мы будем использовать имеющееся в зале звуковое оборудование и подключать дополнительные колонки, чтобы сделать звучание органа еще более объемным. Но инструмент оказался настолько хорош и настолько естественно заполняет пространство зала, что необходимости в дополнительном усилении просто нет.

Новый цикл открывает традиционный хэдлайнер фестиваля в Кусково — барочная капелла «Золотой век». Почему и на этот раз выбор пал именно на этот ансамбль?

Конечно, мне самой хотелось открыть новый проект, но в это время у меня ангажементы в Италии. Я долго думала, кому доверить первый концерт.

«Золотой век» — не просто прекрасный коллектив, в котором каждый участник является замечательным солистом. Для меня это еще и Алексей Шевченко — один из ведущих российских органистов и мой педагог по органу. Именно встреча с ним во многом определила мое профессиональное становление как органистки. Он поставил мне руки, познакомил с принципами исторически информированного исполнительства, научил особому отношению к артикуляции и стилю старинной музыки.

Поэтому для меня очень важно и символично, что новый цикл органной музыки открывает именно Алексей Шевченко вместе с капеллой «Золотой век».

Есенин и орган — сочетание, на первый взгляд, несколько неожиданное. Но и органичное?

Действительно, прямую связь между Есениным и органом найти непросто. Возможно, историческая усадьба Карла Мейера, во флигеле которой находится центр, даже больше располагает к такой ассоциации.

Но стоит прийти сюда, по дороге увидеть совершенно очаровательные указатели «Там Есенин», зайти во двор, в камерный зал — и сочетание уже не кажется неожиданным. Мне хочется, чтобы происходило взаимное развитие: чтобы новая органная площадка помогала большему числу людей открыть для себя пока еще мало известный широкой публике Есенин-центр, а сам центр постепенно становился новым органным домом Москвы.

Дух и атмосфера Камерного зала Есенин-центра заметно отличается от барочной роскоши бального зала в Кусково. Скажется ли это на характере программ? И что вы скажете о здешней акустике?

Акустика здесь великолепная. Небольшой зал в стиле модерн, удобные стулья, уютное кафе, удобная уборная — что тоже немаловажно. Все это создает ощущение очень камерного, дружелюбного пространства.

А программы при этом могут быть совершенно разными. И здесь мне хотелось бы особенно развивать просветительское направление — делать настоящие органные программы, давать больше сольных концертов. Ведь органный репертуар огромен. Мне кажется, сегодня орган во многом стал заложником сложившегося концертного формата: публика гораздо чаще слышит его в ансамблях, тогда как огромные пласты сольного органного репертуара остаются практически неизвестными.

Мне хочется постепенно менять эту ситуацию — создавать авторские абонементы и циклы, посвященные именно органному репертуару, открывать слушателям имена, которые звучат у нас гораздо реже, чем они того заслуживают: Георг Муффат, Георг Бём, испанцы Антонио де Кабесон, Франсиско Корреа де Араухо, итальянцы Джироламо Фрескобальди, Бернардо Пасквини. Даже в романтической музыке остается множество композиторов, которых еще предстоит по-настоящему открыть широкой публике: Лефебюр-Вели, Риттер, Меркель, Райнбергер, Жигу, Регер.

Я очень надеюсь выстроить афишу так, чтобы в ней естественно соседствовали популярные ансамбли — например, орган с арфой или саксофоном — и уникальные авторские органные циклы. Мне кажется, одно другому совершенно не мешает.

Органная музыка всегда была на особом положении, востребована и любима во все времена и, кажется, везде. Как вы думаете, в чем секрет ее непреходящей популярности? И в чем, организуя уже не первый масштабный проект, вы видите свою миссию?

Я бы все-таки не сказала, что сегодня органная музыка одинаково востребована в любой точке мира. В Европе чрезвычайно сильна традиция церковной органной музыки, но концертное органное исполнительство далеко не везде занимает такое положение, как сейчас в России.

А в России в последние годы действительно происходит настоящий органный бум. Совсем недавно новый духовой орган открылся в Смоленске, сравнительно недавно появились новые инструменты в Пензе и Белгороде. Устанавливается и множество электронных органов. Интерес публики к органной музыке огромен.

Единственное, о чем я как органистка немного жалею, — популяризация органа зачастую идет по самому простому пути. Конечно, я понимаю почему: сыграть симфонию Видора или Вьерна неизмеримо сложнее, чем переложение знакомой мелодии из кинофильма, а публика охотнее идет на то, что уже знает.

Новый органный дом не будет отказываться ни от легких популярных программ, ни от ансамблей — мы существуем на принципах самоокупаемости и должны думать о зрителе. Но свою задачу я вижу в другом: постепенно расширять границы знакомого. Сделать так, чтобы человек пришел однажды на известную программу, а потом захотел услышать Букстехуде, Бёма, Муффата, Клерамбо, де Гриньи, Лефебюра-Вели, Вьерна или Гильмана.

Мне хочется, чтобы со временем у Есенин-центра сформировалась именно такая репутация: сюда приходят потому, что знают — здесь можно услышать настоящий органный репертуар во всем его невероятном многообразии. Наверное, в этом я и вижу свою миссию.