Отрывок из книги Екатерины Рождественской «Мои случайные страны»

Издательско ЭКСМО выпускает вторую книгу Екатерины Рождественской. И если первая – «Жили-были, ели-пили… Семейные истории» – была посвящена семье и семейным рецептам, то в новинке – «Мои случайные страны. О путешествиях и происшествиях» – речь идет о путешествиях. Екатерина Рождественская рассказывает о странах, в которых побывала, и городах, которые произвели на нее особое впечатление. FashionTime.ru публикует главу про Венецию. 

Отрывок из книги Екатерины Рождественской «Мои случайные страны»


Венеция – сама сказка. Здесь не покидает ощущение нереальности. Где-то за углом обязательно должен ждать принц на белой гондоле, феи и маги точно прячутся в нехоженых туристами переулках, а ходящий по улицам Пиноккио, или в крайнем случае смотрящий на вас с витрины магазина, – вообще обычное дело.

Первый раз была здесь давным-давно, в 90-х, вышла на вокзале, посмотрела вокруг, и мне на минуту показалось, что я вошла в исторический фильм – знаете, такой прием, когда герой переносится в прошлое и попадает в какое-то удивительное место?

Все на секунду застывает и только герой оказывается в кадре – ррраз и начинается движение, слышатся крики, чувствуются запахи, ветер шевелит волосы, тебя кто-то случайно задевает, извиняется и идет дальше, кино продолжается. Вот это то самое ощущение, охватившее меня тогда, в тот первый венецианский раз. Я стояла, открыв рот, глядя на все это роскошество вокруг, и не могла поверить тому, что вижу. Потом, когда первый шок пал, на лицо вылезла буратинская улыбка – от уха до уха, самопроизвольно, никто не просил. И держалась всю Венецию.

Потом плыли, помню, пыталась фотографировать, катер подпрыгивал на волнах, ничего не получалось. Да и, в принципе, ничего не могло получиться, одно дело здесь – ощущения, брызги Гран Канала, чайки, ветер в лицо, вдруг запевший шикарным баритоном гондольер, и совсем другое на снимке – накренившийся борт, уплывший вбок горизонт, несколько фасадов и нерезкое лицо кого-то проплывающего мимо с широко открытым ртом.

Приехали, вернее, приплыли в гостиницу, какую-то шикарную, по-моему, «Danieli», дворец просто удивительный!

Перед номером бронзовая табличка: «В этой комнате останавливалась Жорж Санд». Ну и как мне теперь в ней жить? В соседнем номере – Фредерик Шопен, а в другом – Чарльз Диккенс! Каково, а?

Вошла, как в музей: старинное шикарное зеркало – она точно в него смотрелась, тяжелые шторы на окнах, а окна выходят на сам канал, прямо над полосатыми маркизами, затеняющими кафе на первом этаже у воды. Я запомнила тогда картинку – красно-белые маркизы, идущие от нашего окна, желтые палки, торчащие из воды, стоянка синих гондол и бирюзовая вода. И запах свежего кофе снизу. Отпечаталось навсегда.

И потом несколько дней беззаботного гуляния по Венеции, милые магазинчики с письменными принадлежностями и дорогущим муранским стеклом, пиццерии на каждом шагу и мои первые попытки поговорить по-итальянски.

Потом, через десяток лет, февраль, маскарад в Венеции, снова совершенно незабываемо. Опять вокзал, открытый от удивления рот и полнейшее счастье. Тогда Венеция показалась совсем другой, вернее, еще более сказочной. Просто прибавилась театральность и зашкаливающая нереальность. Мы приехали специально на карнавал, все говорили, что это необходимо увидеть, необходимо, и все тут! Платья и маски были уже заказаны, надо было только выбрать цвет. Хотя зачем мне выбирать цвет, я его заранее уже выбрала – бирюзовый. Хотя от обилия платьев разбегались глаза и никак не возвращались обратно. Одежда была совершенно настоящая, хорошо сделанная и вручную вышитая, из добротных дорогих материалов – Италия же, родина портных.


Маскарадный ужин проходил в палаццо, куда мы приехали на украшенном цветами и еще чем-то тряпочным катере. Помню, там был до неузнаваемости переодетый художник Шемякин, который обожает Венецию именно в феврале, надевает черный камзол с кружевами, треуголку с пером и становится очень похожим на своих героев, только без длинного загнутого носика. Но самое интересное, конечно, не ужин.

Самое удивительное было бродить эти несколько дней по венецианским улочкам – жизнь не совсем реальная, вернее, совсем нереальная – пудреные парики и перья, носатые маски, таинственный шепот и звон пряжек на туфлях.

Все здороваются: «Как вам идет это платье, синьора!», «Как нам повезло с погодой!», «Синьора, вы прямо из того времени...» (если безнациональное обращение, то уместно и сеньора, но лучше про страну, где больше принято обращение синьор и синьора, что соответствует и транскрипции signor, писать как «си». – Ред.) Какое это было ощущение, прямо из детства, словно тебе, еще совсем маленькой, разрешили побыть среди взрослых и ты наслаждаешься каждой минутой, стараясь запомнить все до мельчайших деталей. Я и запомнила – серое море, тогда, в феврале оно серое, разноцветные платья с чуть намоченными длинными плащами у прохожих незнакомых дам, какие-то особые мужские взгляды сквозь прорези страшных масок и чья-то сорванная ветром треуголка, унесенная к морю и брошенная с высоты прямо в волны!

Маскарад надо обязательно раз в жизни увидеть.

И если уж ехать в Венецию, то в феврале, подгадать, поудивляться, переодеться, выбрать свою маску. Маски появились в XIV веке, когда в Европу пришла чума. Средневековые врачи считали, что чумой заражаются от ядовитых испарений, «миазмов», существующих обычно рядом с болотами, что заражение происходит через отравленный воздух, который, соответственно, надо очистить и освежить. Что только для этого не делали: жгли костры на улицах и окуривали больных дымом от лечебных трав и специй, звонили в колокола и палили из пушек, чтобы воздух «задвигался», выпускали в комнате птиц, которые махали крыльями и отгоняли болезнь. А иногда вообще советовали забивать «чумной» воздух чем-то еще более вонючим – трупным запахом дохлой кошки или собаки, испражнениями, или просто больного укладывали рядом с козлами, в прямом смысле этого слова.

Поскольку большинство обычных врачей сбегало из зараженных городов, властями было решено организовать и особо оплачивать специальных «чумных» врачей, которые обязаны были оставаться в городе до конца эпидемии. И чтобы хоть как-то защититься от чумных «миазмов», врачи стали надевать пугающую маску с длинным клювом, на конец которого как противоядие капали благовония. Делали это для того, чтобы якобы очистить чумной воздух через этот благовонный фильтр, своего рода средневековый противогаз. В этот длинный клюв закладывалось все самое пахучее – розмарин, ладан, лаванда, тертый лавр, роза, а поскольку маска из плотной ткани покрывала всю голову (со стеклами для глаз), то дышать в этом противогазе было практически невозможно. Хотя две маленькие дырочки для доступа воздуха все же были. Представляю, какой ужас вселяли в несчастного умирающего эти фигуры врачей в черных до пят плащах, с длинными клювами вместо лиц и палками, которыми они трогали больного. Появлялись вместо самой смерти, чтобы ткнуть несчастного палкой, пробурчать что-то в свой розмариновый клюв, покачать головой в маске и уйти, унося с собой последнюю надежду.

Так, видимо, умер в Венеции и великий художник Тициан, заразившись чумой от своего сына, но умер с кистью в руке, не успев закончить картину. Для самих чумных докторов такая масочная защита была совершенно бесполезной, но маски прижились именно с тех самых бубонных времен. Масочная «эпидемия» перешла тогда на выжившую аристократию, уж очень удобно было безобразить, прикрыв лицо, а нет лица – нет и наказания. Поэтому игорные дома и бордели были наводнены анонимными персонажами-птицами в шикарных масках с перьями и блестками, которые, покуражившись и набедокуря, снимали маску и возвращались домой благочестивыми отцами семейства. «Я? А что я? Где доказательства, что это я?» Понравилось такое не только в высоких кругах, но и простым горожанам, ведь плохой пример заразителен, так маски и вошли в народ. Естественно, пали нравы и мораль, начались, как это водится, злоупотребления, и пришлось вводить ограничения, нельзя же безобразничать постоянно! Поэтому закрывать лицо можно было только в определенные дни, которые обычно совпадали с праздниками.

Маски готовятся заранее, заказываются за месяцы и недели, превращаются в произведения искусства. Хотя делаются всего-навсего из папье-маше. Маски всякие. Есть носатые, с клювом, пугающие – не думаю, что их очень покупают, хотя это классика, есть под названием «Баута», когда нижняя часть маски выдвинута вперед, как нос у корабля, за счет чего ее можно не снимать во время еды. Сам Казанова ходил в бауте, попивая вино и томным шепотом мурлыча что-то незнакомке в полумаске. В полумаске, не целиковой. По легенде, одна красавица-актриса отказалась закрывать все лицо, чтобы не скрывать природную красоту, и специально для нее придумали маску, закрывающую только глаза – более привычный нам вариант. Она стала очень популярной. Видела, продавали даже маски животных, но никогда не встречала в Венеции кавалера в шикарном шелковом плаще, треуголке с перьями и маской бегемота! Хотя... В общем, праздник этот уникальный, замечательный и волнующий кровь. Очень рекомендую!

Автор: Жанна Спиридонова
Поделиться:
 
 
 
 

Каталог стильной одежды, обуви и аксессуаров на fashiontime.ru
Блузка-туника в полоску
Майка-борцовка
Футболка Diesel
Плавки Cari
Футболка Billionaire
Брюки Maison Scotch
Платье ICHI
Чулки OROBLU
Юбка Marc OPolo
Шторы для ванной Magic Lady
Босоножки Napapijri
Бюстгальтер Marie Meili
БАЗОВАЯ ФУТБОЛКА ДЛЯ МУЖЧИН
Платье Y.O.U.
Джинсы Diesel
Зонт-трость Flioraj
Эспадрильи Stephan
Прямые джинсы KANZLER


Можете ли вы по достоинству оценить свою красоту?


Вы часто смотритесь в зеркало:
 
Ваше имя:
Защита от автоматических сообщений:
Защита от автоматических сообщений
Введите символы с картинки:
Bernardeluse
15 Января 2017
Я уже посмотрел этот фильм на нормальном сайте, просто супер, не зря его так долго ждал!
Кто ещё не видел, смотрим здесь, ребята - HD17.RU
Редакция FashionTime.ru не несет ответственности за частное мнение пользователей, оставленное в комментариях.